Краснопёров А.А. Головные уборы пьяноборского времени // Национальные культуры Урала: самобытность, история и перспективы взаимодействия / Материалы региональной научно-практической конференции. – Екатеринбург: б/и, 2005. – С.77-92.

[77] Краснопёров А.А., Ижевск
Головные уборы пьяноборского времени.

Головной убор – самая культурно стандартизированная деталь в костюме. Головной убор имеет важное значение для определения социального, возрастного, этнического статуса женщины. Описания женского костюма любого народа всегда содержат информацию по покрою, конструкции, украшениям головного убора. Археология, изучающая материальные остатки жизнедеятельности древнего этноса, также имеет дело головными уборами. Однако в каждом в конкретном случае фиксируются лишь их остатки – украшения из металла, стекла, раковины, значительно реже сохраняется органическая основа – ткань, кожа, войлок.

Пьяноборская культура известна уже более 125 лет. Можно выделить два периода в ее изучении: 1) до середины 50-х гг. XX в. и 2) с середины 50-х гг., внутри которых имеется дополнительное деление. В первый период были известны, в основном, клады и единичные находки, а также 45 комплексов из Ныргындинских могильников. На основании этого делались выводы о хозяйстве, обществе костюме пьяноборцев, хронологии культуры. Уже в этот период М.Г. Худяковым была предложена периодизация всей культуры. В работе 1929 г. впервые прозвучал тезис о разделении всей пьяноборской эпохи на три этапа: III-I вв. до н.э., I-II, III-V вв. н.э. (Худяков М.Г., 1929). С середины 50-х гг., с начала деятельности Удмуртской археологической экспедиции под руководством В.Ф. Генинга началось массовое накопление полевых материалов. Были полностью раскопаны могильники Чеганда II, продолжены раскопки Ныргындинских. Новые материалы позволили В.Ф. Генингу представить свою точку зрения на проблемы хронологии и культурной принадлежности памятников пьяноборской эпохи. Все среднекамские памятники III в. до н.э.-II в. н.э. были объединены в чегандинскую культуру. Могильники III-V вв. на Средней Каме выделены в самостоятельную мазунинскую культуру. Все новые данные вошли в его кандидатскую диссертацию, написанную в 1957-1958 гг. и защищенную в 1959 г., опубликованную в 1970-1971 гг. без значительных изменений. Позднее, в связи с подготовкой ложа Нижнекамской ГЭС и образованием новых экспедиций (КВАЭ под руководством Р.Д. Голдиной), количество раскопанных комплексов шквально увеличивается. Накопленный материал позволил Р.Д. Голдиной дальше развить точку зрения М.Г. Худякова на периодизацию памятников этой эпохи. Она восстановила название «чегандинская» для среднекамских памятников и также выделила три этапа в развитии: III-I вв. до н.э., I-II, III-V вв. н.э. (Голдина Р.Д., 1987, 1993, 1999).

В настоящее время известно 79 могильников и отдельных погребений чегандинской культуры пьяноборской культурно-исторической общно[77/78]сти (всего около 5000 захоронений). Большая часть из них датируется афонинской (I-II вв.) и мазунинской (III-V вв.) стадиями. Памятники расположены на правом и левом берегах р. Камы, приблизительно в месте впадения в нее р. Белой. Всего в работе использованы данные из 15 могильников III в. до н.э. – III в. н.э., расположенных, в основном, на левобережье Камы (Камышлытамакский, Суюндюковский, Кушулевский II, Кушулевский III, Урманаевский, Уяндыкский I (частично), Уяндыкский II, Чеганда II (частично), Старокиргизовский, Деуковский, Чиатавский, Старочекмакский (частично), Юлдашевский, Икский, Меллятамакский I, Трикольский, Тарасовский (частично)*). Однако и этим не исчерпывается объем фактического материала.
До сего дня практически единственным источником по одежде населения Прикамья в пьяноборскую эпоху является кандидатская диссертация В.Ф. Генинга, опубликованная в 1970-1971 гг. (раздел по костюму первоначально был опубликован в 1963 г. (Генинг В.Ф., 1963)). В работе содержится обстоятельная характеристика костюма прикамского населения того периода, основанная на всем имеющемся тогда комплексе источников. Сведения эти использовались многими исследователями без изменений. Однако на сегодняшний день накоплен значительный материал (в данной работе использованы материалы более 3500 комплексов, что почти в 10 раз превышает количество известных В.Ф. Генингу), позволяющий по-новому взглянуть на внешний вид древнего населения нашего региона.

Остатки головных украшений (головных уборов, накосников) обнаруживают чаще всего вокруг черепа, либо на груди. В достаточно редких случаях головные уборы сохраняют свою форму и расположение, значительно чаще украшения бывают сдвинуты в результате естественных процессов распада органики, либо вследствие механического воздействия грызунов (иногда, студентов). Обычными для погребений пьяноборского времени являются находки височных украшений, которые фиксируются у височных костей черепа или рядом. Типология их подробно разработана (Генинг В.Ф., 1970; Агеев Б.Б., 1992). Все остальные украшения, ранее нашитые на головной убор или вплетенные в косы, типологизируются исследователями как самостоятельные категории инвентаря: бляшки, пронизки, бусы. По нашему мнению, благодаря многочисленности раскопанных погребальных комплексов возможна реконструкция и типология самих головных уборов.

Значительный исторический промежуток, отделяющий нас от совершения захоронения, биологические и химические процессы в почве затрудняют реконструкцию внешнего облика головного убора. Дополнительные проблемы возникают при обработке материалов старых, плохо документированных раскопок. Самым сложным является восстановление облика самого головного убора и определение его вида – лента, шапочка, что-то еще.

Предварительное изучение материалов позволило предположить, что у пьяноборского населения бытовали два основных вида уборов: шапочка и высокий головной убор. Шапочку мы считаем основным видом потому, что она включает в свою конструкцию ленту как основу. То есть, шапочка является соединением ленты и тульи. [78/79] Вопрос разделения головных уборов на ленты и шапочки затруднен, и должен решаться в каждом конкретном случае самостоятельно. Безусловным свидетельством отнесения убора к типу шапочки является наличие украшений тульи (именно украшения верха легли в основу типологии этого вида головных уборов). Косвенным доказательством является обилие металлических украшений – лента, вероятно, не смогла бы выдержать вес всех элементов декора.
Височные подвески зафиксированы в 268 погребениях, на всех взятых в обработку памятниках. Это одна из самых распространенных категорий погребального инвентаря. Нахождение большинства этих украшений по обеим сторонам головы у височных костей и дало им название «височные подвески». Сомнений в других способах их использования у исследователей не возникало. Однако в погребениях достаточно часто височные подвески находят в области груди, таза, ног (Арматынская О.В., 1991, с. 99; Агеев Б.Б., 1992, с. 25). Подвески находят как с правой, так и с левой стороны. Иногда их количество довольно значительно. Так в погребении 68 Кушулевского III могильника было найдено 15 экземпляров, из них 4 листовидных и 10 со спиральновитой конической трубицей и 1 из двух перевитых проволочек с петлями на обоих концах (рис. 5-4)**. Также 15 найдено с обеих сторон черепа погребенной их могилы 68 могильника Чеганда II, в могиле 159 того же могильника справа было 12 подвесок, а слева только одна. В погребениях 3, 96 Камышлытамакского могильника справа и слева у головы найдено по 7 подвесок, в могиле 56 справа было 7 подвесок, а слева 6, в могиле 98 наоборот – справа 6, а слева 7. В захоронении 100 того же некрополя с обеих сторон головы было расчищено по три височных кольца и 6 височных подвесок, по паре с литым и по четыре со спиральным стержнем. Часто подвески располагаются лишь с одной стороны, обычно справа. Вообще, расположение височных подвесок справа более характерно, слева они находятся значительно реже. В случае если в погребении находится лишь одна подвеска, обычно она расположена справа от черепа. Чрезвычайно редко височные украшения бывают составные. В захоронении 20 могильника Ныргында II (1954 г.) украшения представляли собой ремешок, у верхнего края, крепившегося к головной повязке, украшенный пронизкой-сапожком, далее вниз шли две спаренные полупронизки, снизу к ремешку прикреплялись уже сами височные подвески, справа – 4, слева – 5 экземпляров (рис. 1-5). В погребении 229 Кушулевского III могильника с левой стороны черепа в качестве височной подвески использовался зуб лошади. Кажется, Н.Ф. Калинин впервые предположил, что височные подвески носились вокруг головы, а не только на висках (Калинин Н.Ф., 1948, с. 80). На наш взгляд, височные подвески, находимые в затылочной части черепа (в случае его непотревоженности), являются не височными, а накосными украшениями – основой для крепления накосника в одну ленту. Височные подвески, найденные на груди с обеих сторон, украшали концы обеих кос, представляя собой накосник второго варианта – в две ленты. Височные подвески, расчищенные с одной стороны груди, также являются, по нашему мнению, накосником в одну ленту, украшавшим, закрывавшим и защищавшим конец косы.

[79/80]

Для пьяноборского времени способ крепления подвесок не зафиксирован ни разу. Существует два предположения, относительно их ношения: а) подвески втыкались в головной убор; б) подвески вплетались в волосы. Вопрос о способе крепления височных подвесок однозначного решения не имеет. Вероятно, бытовали оба способа – и втыкание в органическую основу головного убора, и вплетание в волосы. В волосы вплетались подвески, выполняющие функцию накосников (рис. 4-3). В погребениях Икского могильника обнаружены браслетовидные височные кольца, они имеют вид браслета из бронзовой плоской полосы в полтора оборота, концы закруглены. Имея значительный диаметр и плоский закругленный конец, они не могут быть воткнуты в основу головного убора и, на наш взгляд, вплетались в волосы (рис. 5-3). Петлевидные височные подвески, возможно, пришивались к основе. Нахождение значительного числа височных подвесок с одной или обеих сторон головы поднимает еще один вопрос, – каким образом они размещались на шапочке? Следов наличия ушек у шапочки не зафиксировано, однако, это представляется самым удобным способом размещения подвесок. В таком случае височные украшения могут размещаться каскадом, не скрывая, и не перекрывая друг друга.

Головной убор ленточной конструкции. Большинство этнографических описаний отмечает, что головные уборы делятся на две большие группы: открытые и закрытые. Ношение того или иного типа связано с возрастным и семейным статусом человека. Девушка могла, и должна была, показывать красоту своих волос. Женщина же, после выхода замуж и, особенно, после рождения ребенка, обязана была скрывать волосы от всех посторонних и даже старших членов своей новой семьи. В погребениях можно вычленить украшения, располагавшиеся вокруг черепа рядами, но определить, являлся ли данный головной убор лентой, или имел неукрашенную тулью, практически невозможно. В материалах могильников Чеганда II и Ныргында II В.Ф. Генингом было обнаружено насколько головных уборов типа кокошника – тонкие бронзовые полосы, расширяющиеся в центре, с отверстиями на концах. В отверстия продевался шнурок, которым скреплялись концы кокошника (рис. 2-6). На основании этого автором раскопок было высказано предположение, что, все головные повязки имели схожую форму. То есть жесткая основа из бересты с расширением в середине была обтянута тканью, на которую крепились все украшения в один или два ряда (рис. 1-3, 6). Сам головной убор охватывал лишь переднюю часть головы, а сзади завязывался шнурком. Чтобы скрыть волосы, лента надевалась поверх платка (рис. 1-7) (Генинг В.Ф., 1970, с. 141).

Мы считаем, что лента имела равную ширину на всем протяжении без твердой основы. Дело в том, что в захоронениях многократно обнаружены остатки бересты, имеющие хорошую сохранность, но, на данный момент, ни разу эти фрагменты не с полной уверенностью нельзя было связать с головным убором. Позднее, в мазунинское время, благодаря консервирующим свойствам многочисленных бронзовых обойм и накладок, были найдены целые экземпляры головных повязок. Это были кожаные ленты, шириной 1,5-2,5 см. В погребении 1762 Тарасовского могильника такая лента имела на затылке две пряжки, скреплявшие ее.

[80/81]

Для крепления височных подвесок и накосника также была необходима основа. Поэтому, практически во всех случаях нахождения украшений в области черепа, которые могли относиться к головному убору, мы предполагаем наличие как минимум ленты. Украшения на ленте (зафиксировано 80 случаев) располагались по-разному. Практически всегда бляшки, накладки, пронизки и бисер располагаются лишь на лобной части головного убора. В организации декора можно выделить несколько вариантов: 1) украшения расположены в один ряд в центральной части ленты; 2) в два или больше рядов в центральной части ленты; 3) украшения сосредоточены на висках, чаще всего это бывают достаточно крупные бляхи, которые крепились к ленте в области височных костей, и служили основой для прикрепления височных подвесок, скрывая их крепежные элементы. Иногда на висках украшения были разных видов. Так в погребении 303 Кушулевского III могильника у правого виска располагалась ажурная треугольная накладка, а у левого бляшка с отверстием в центре. Лобная часть в таком случае также может быть украшена (Кушулево III, 5, 11, 13, 53, 127, 151, 218, 245, 270, 303; Камышлы-тамак, 27; Урманаево, 1; Юлдашево, 65, 89) (рис. 2-3). Одним рядом украшений обычно являются бляшки – одна или несколько (Юлдашево, 35, 51, 55; Триколье, 21 (раскопки Б.Б. Агеева); Ик, 14; Сттарокиргизово, 50; Камышлы-тамак 27, 49, 98; Кушулево III, 5, 136, 139, 247, 263; Чиатав, 8) (рис. 2-7). Иногда ажурные накладки (Кушулево III, 81, 96(1); Камышлы-тамак, 24, 39; Старокиргизово, 2, 27; Юлдашево, 94) (рис. 2-2), бисер (Кушулево III, 16, 46, 54, 58, 59, 64(1), 75, 94, 107(1), 131, 154, 166, 179(1), 182, 214, 268, 282, 285, 329; Камышлы-тамак, 33, 44, 91; Уяндык I, 16, 19; Кырныш, 2; Юлдашево, 7, 52), пронизки и обоймы (Кушулево III, 26, 60, 103; Старокиргизово, 13, 20). Украшения также могут быть комбинированными (Кушулево III, 10, 62, 116, 127, 132, 180, 187, 196, 201, 225, 272, 353; Уяндык I, 6, 18, 20) из бляшек, бисера, ажурных накладок, пронизок в различных сочетаниях (рис. 1-5). В погребении 3 Икского могильника найден фрагмент головного убора – ряд бронзовых обойм на кожаной ленте, ниже него ряд из обойм и бляшек (Ашихмина Л.И., Клюева Г.Н., 1984, рис.3-33).

Головной убор типа шапочки. Конструкция головного убора типа шапочки предполагает, что налобную и теменную часть кроили отдельно. Лента была основой и, независимо от наличия орнаментации, присутствовала обязательно.
Зачастую украшения, ссыпавшись с черепа, располагаются вокруг него. В таких случаях можно предполагать, что на голове погребенной была надета шапочка. В большинстве случаев нельзя с уверенностью говорить об орнаменте, который образовывали бисер и бляшки. Достаточно легко вычленяются украшения, располагавшиеся по нижнему краю шапочки. Они обычно ссыпаются по обеим сторонам головы компактными скоплениями (бисер), либо сохраняют рядное расположение, иногда прямо на черепе (мелкие бляшки, накладки). Тулья, чаще всего, декорирована меньше, и реконструировать ее орнаментацию значительно сложнее. В нескольких случаях скопления бисера найдены лишь в изголовье, что, по [81/82] нашему мнению, может свидетельствовать, что нижний край шапочки украшений не имел, отделка была только сверху. В декоре тульи нами отмечены различные варианты. Третий вариант объединяет все спорные случаи, когда украшения находились вокруг головы, но восстановить их расположение, в виду сохранности предметов или качества полевой документации, не представляется возможным (Кушулево III, 216). Второй вариант включает случаи, когда украшения, обычно бисер, иногда накладки, расположены так, что они заполняли поле тульи шапочки полностью. Дополнительно определены два подварианта: а) украшен верх шапочки; б) украшена вся тулья. Самым интересным представляется первый вариант. Украшения на тулье располагаются вертикальным рядом, вместе с лентой образуя вид перевернутой буквы «Т». В погребении 17 Урманаевского могильника такая шапочка имеет хорошую сохранность. Основой головного убора была кожаная лента шириной 1,6 см, украшенная бронзовыми бляшками с двумя отверстиями. Бляшки были нашиты на ленту так, что отверстия располагались вертикально, концы ленты на затылке не смыкались. Перпендикулярно ленте была пришита еще одна такая же. Длина этой ленты доходила до темени. Сзади от темени к затылку концы этих лент соединялись кожаной лентой шириной 2,8 см и длиной около 20 см. К этой ленте были пришиты два узких (0,9 см) кожаных ремешка, с нанизанными на них золотыми обоймочками, между ними были нашиты три ряда мелкого бисера, предварительно нанизанного на шнурок. Поля шапочки по обеим сторонам головы украшены не были. Кожаные ленты были нашиты на тканую основу, которая не сохранилась (рис. 3-1). Со стороны висков крепились золотые листовидные височные подвески. Аналогичный головной убор найден в погребении 15 могильника Чеганда II (рис. 1-2), и, по нашему мнению, реконструкция В.Ф. Генинга (рис. 1-1) неверна (Генинг В.Ф., 1970, рис. 29). В более позднее, мазунинское, время убор типа шапочки найден полностью сохранившимся в погребении 1027 Тарасовского могильника. Не останавливаясь подробно на декоре, необходимо отметить конструктивные его особенности. Первоначальной основой шапочки была тканая лента, на которую, не вплотную к краю, была нашита кожаная, украшенная обжимными обоймами. Тулья шапочки была сшита из меха, также на тканом подкладе (рис. 3-2). Можно предполагать, что шапочки (и головные ленты) делались из ткани, а все украшения предварительно укреплялись на кожаной основе (нанизывались или пришивались), и лишь затем кожаные ленты с украшениями пришивались к основе. В погребении 16 Юлдашевского могильника ряд бляшек, вероятно, также шел через свод черепа, однако, нижний край шапочки орнаментирован не был (рис. 3-3), подобных характер декора отмечен и на других памятниках (Кушулево III, 318, 323). В погребении 53 Кушулевского III могильника по обеим сторонам головы (на висках) было укреплено по большой и маленькой бляшке, вертикально вверх перпендикулярно им шел ряд из 8 мелких бляшек, на боковые стороны шапочки были нашиты ажурные накладки: справа три треугольных, слева четыре ромбических.

[82/83]

Украшения по краю шапочки могут располагаться по-разному. Иногда фиксируется круговое их расположение (рис. 2-1) (Камышлы-тамак, 50; Кушулево III, 225, 247, 359; Старокиргизово, 28). В некоторых случаях элементы декора сосредоточены на затылке. В погребении 14 Старокиргизовского могильника в затылочной части черепа найдено скопление бисера, в захоронении 83 Юлдашевского могильника на затылке располагались две крупные бляхи (рис. 4-3). На Старочекмакском могильнике (погребение 29) зафиксированы остатки шапочки: справа у головы найдена петлевидная подвеска, слева – треугольная и прямоугольная ажурные накладки, под черепом (на затылке) – большая ажурная прямоугольная накладка с имитацией зерни (рис. 3-4). В Чиатавском могильнике (погребение 8) у левого виска обнаружена большая бляшка, на затылке – две ажурные накладки, по краю шапочка вокруг была обшита одним рядом бисера. Представляется вероятным, что локализация украшений в затылочной части связана с креплением к этим головным уборам накосников (рис. 4-3), хотя они могут и не сохраняться.

Также украшения могут подчеркивать боковые части шапочки (Кушулево III, 5, 141, 143, 172; Юлдашево, 77). Шапочка из погребения 83 Юлдашевского могильника на висках была украшена бронзовыми умбоновидными бляхами, под которые крепились височные подвески, спереди на лобную часть были нашиты ажурные накладки, в центре прямоугольная, по сторонам по две треугольных (рис. 2-3). Шапочка из погребения 172 Кушулевского III могильника могла иметь ушки. У висков обнаружено по две бляхи, большой и малой, расположенных вертикально. Малая бляшка могла выходить на край шапочки, образовывая ушки, к которым крепились височные подвески. На лобной части были нашиты пять ажурных треугольных накладки в два ряда.

Накосные украшения. Одной из самых редких и трудноопределимых видов головного убора являются накосники. Безусловно, накосник не может являться самостоятельным видом головного убора. Ему необходима основа в виде шапочки или ленты.

Уже упоминалась, что одной из разновидностей накосных украшений были височные подвески. В погребении 17 Урманаевского могильника две золотые листовидные височные подвески были обнаружены под черепом, они могли крепиться как сзади, так и по бокам головы. Еще по пять височных подвесок со спиральновитой трубицей, найденные справа и слева на груди, украшали концы кос. Другой разновидностью являются накосники в одну ленту, то есть скрывающие одну косу. Они также могут быть представлены кожаной лентой с бронзовыми украшениями; височными подвесками, найденными с одной стороны груди. Аналогичные накосники встречены в погребениях 1 того же могильника, 4, 15(1), 64 Кымышлытамакского, 161, 244, 255, 341, 353, 359 Кушулевского III, 65 83 Юлдашевского могильников.

В погребении 213 могильника Чеганда II на груди были найдены украшения, которые В.Ф. Генинг реконструирует как нагрудник (Генинг В.Ф., 1970, рис. 32). План погребения позволяет предполагать, что это был парный накосник (Генинг В.Ф., 1954-1956, л. 277). В дневнике раскопок [82/83] есть указания, что низки из бляшек, пронизок и бус, крепились непосредственно к височным подвескам (Генинг В.Ф., 1954-1956, л. 38об., 39). Основным является указание на то, что верхние концы низок расположены выше шеи, у височных костей. Таким образом, нанизанные на кожаную основу украшения могли полностью закрывать обе косы (рис. 5-5).
Чаще, украшения одинарных накосников расположены в области затылка (вариант три). Следовательно, они либо служили основой для крепления накосников из органических материалов, либо накосник имел вид мешочка для кос, как это многократно отмечено в мазунинских (Останина Т.И., 1997, с. 36-37) и азелинских (Генинг В.Ф., 1963, с. 53-54, рис. 32, 33) памятниках. Такие накосники обнаружены в материалах Кушулевского II (погребение 10) (рис. 2-3), III (погребения 139, 145), Тарасовского и других могильников.

В Тарасовском могильнике найдены остатки парного накосника (погребение 515Б, рис. 4-2), от которого сохранились две кожаные ленты с нашитыми бляшками. Это мог быть парный накосник в виде мешочка с открытым низом. Волосы пропускались через мешочек или покрывались полосой. Такой вид накосника считается одним из самых архаичных в головном уборе, и носился молодыми девушками и женщинами до рождения первого ребенка (окончательного перехода в род мужа) (Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998, с. 48).

Высокие головные уборы с плоским верхом. Одна из самых редких находок в погребениях пьяноборского времени. Впервые внимание к таким уборам было привлечено вследствие раскопок С.Э. Зубова на Кипчаковском могильнике (Зубов С.Э., 2000). В погребении 15 был найден кожаный убор цилиндрической формы с закрытым затылком и ушами. Основным украшениям являются ажурно-прорезные накладки. Автор раскопок считает, что соединенные в ряд ажурные накладки, найденные в изголовье относятся к накоснику. Головной убор сохранил затылочную часть, и накосник остался бы прикрепленным. Вероятно, это был верхний ряд того же убора. Такие же типы накладок зафиксированы в области черепа на пьяноборских памятниках Башкирии. Такие накладки найдены в погребениях Кушулевского III (возможно, погребения 141, 143, 172), Камышлытамакского (возможно, погребения 35, 50), Старокиргизовского могильников. Фиксация материала не позволяет делать конкретные выводы о расположении их на головном уборе, но полностью исключать вариант бытования именно высокого убора нельзя.

Нечто подобное обнаружено в погребении 232 Тарасовского могильника. Бронзовые бляшки расположены тремя вертикальными рядами по центру и бокам, лобная часть украшений не имеет. Бляшки вытянуты выше черепа приблизительно на 20-25 см, выше их, перпендикулярно, расположен ряд бронзовых подвесок и железные и бронзовые цепочки. Расположение украшений позволяет предполагать высокий (до 25 см) башнеобразный головной убор, несколько сужающийся кверху, орнаментированный тремя вертикальными рядами бляшек и горизонтальным рядом подвесок по околышу. На висках его дополняли височные украшения из цепочек и подвесок. В погребении найдены фрагменты дере[84/85]ва, кожи. В области черепа никаких органических остатков не зафиксировано. Можно лишь предполагать, что основа убора была из войлока. Нечто подобное обнаружено и в погребении 28. Бусы также вытянуты вертикальными рядами вверх от черепа. Возможно, здесь также найден высокий башнеобразный головной убор.

В погребении 6 Меллятамакского I могильника обнаружены остатки головного убора из бисера, пронизок, накладок и просверленных зубов мелких хищников. Череп умершего несколько повернут налево. К сожалению, план могилы не позволяет детально восстановить расположение украшений. Можно лишь предполагать, что перед нами высокий (около 15 см) головной убор с плоским верхом.

Остатки ленточных головных уборов и кокошников отмечены в погребениях ананьинских племен (Збруева А.В., 1952; Халиков А.Х., 1962; Патрушев В.С., Халиков А.Х., 1982). В тот период головные уборы украшались бронзовыми бляшками различных форм и размеров. Известны также кокошники из полосы бронзы, с расширением в средней части и отверстиями на концах. Вероятно, однако, что все виды головных уборов имеют более древнее происхождение. Огромная андроновская общность, занимавшая все пространство степей в бронзовом веке, оказала значительное влияние и на жителей лесной зоны. В ареал распространения кочевых культур эпохи бронзы входят территории современного бытования накосных украшений (Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998, с. 57). В памятниках алакульской культуры многочисленны находки головных уборов типа шапочки, с ушками и без (Усманова Э.Р., Ткачев А.А., 1993; Виноградов Н.Б., 1998; Шилов С.Н., Богатенкова А.А., 2003, с. 262). Распространение такого вида головного убора среди всех народов на территории от Волги до Алтая должно иметь очень глубокие корни, несмотря на то, что термин, которым сейчас обозначается круглая сферическая шапочка у финноязычных народов (такъя, тухия и др.), является поздним, тюркским заимствованием. На Алакульском могильнике отмечены, видимо самые ранние, находки вышивки (Шилов С.Н., 2004, с. 347) – отсутствие каких либо остатков самого головного убора при наличии в погребении височных украшений может быть вызвано тем, что убор был вышит, и, поэтому, не сохранился.

Интересным является указание А.В. Збруевой, что на Луговском могильнике на черепе мужчины найден просверленный клык лисицы (Збруева А.В., 1952, с. 76). В пьяноборское время также зафиксировано использование зубов животных для украшения головных уборов. В погребении 6 Меллятамакского I могильника в состав головного убора, по нашему мнению, высоко с плоским верхом, входили семь зубов мелких хищников. По определению д.б.н. А.Г. Петренко, три из них являются верхними молярами от трех особей куницы, четыре – молярами от трех особей куницы Старостин П.Н., 1978, с. 128). В погребении 150 Кушулевского III могильника справа у черепа и в изголовье найдены два амулета их зубов животного (Агеев Б.Б., Мажитов Н.А., 1985, с. 15), вероятно, они украшали головную повязку, в погребении 229 с левой стороны черепа в качестве височной подвески использовался зуб лошади.

[85/86]

Украшения из зубов животных впервые зафиксированы в позднепалеолитических погребениях Сунгири (Бадер О.Н., 1998). Распространены они в алакульских захоронениях (Шилов С.Н., Богатенкова А.А., 2003, с. 262). Способ украшения головных уборов клыками и зубами животных был, по-видимому, широко распространен. Это зафиксировано даже в поэзии бронзового века:

…Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями,
Крепко натянут он был, а снаружи по шлему
Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь
В стройных, красивых рядах; в середине же полстью подбит он.
(Гомер, Илиада)

Шлемы, украшенные клыками кабана найдены Г. Шлиманом при раскопках шахтовых гробниц микенских царей.
Нами на пьяноборских памятниках отмечено три вида накосных украшений: в одну, две ленты и накосник типа мешочка. Каждый из них подразделяется по способу оформления на несколько вариантов, при этом варианты декора накосников в одну и в две ленты совпадают. В синхронных памятниках кара-абызской культуры отмечены специфические украшения, которые исследователь этой культуры А.Х. Пшеничнюк называет «портупеями» (Пшеничнюк А.Х., 1964, с. 219; 1968, с. 73; 1973, с. 183), считая нагрудными украшениями. По его мнению, эти украшения появляются с IV в. до н.э., наибольшее распространение получают в III-II вв. до н.э., но бытуют и позже. Планы погребений, где обнаружены такие украшения, указывают, что их верхний конец располагается на уровне ключиц, и несколько загнут к черепу. По нашему мнению, это ни что иное, как парные накосники в виде кожаных ремней, украшенных бронзовыми накладками и концевыми привесками. Эти привески, вероятно, оформляли конец накосника в виде кожаной трубки, в который коса помещалась полностью. Дополнительным свидетельством в пользу такой интерпретации является наличие параллельных привесок по сторонам основного накосника (рис. 4-1; 5-1, 2).
Головной убор с накосником был атрибутом костюма девушки, достигшей брачного возраста, девушки-невесты и молодой замужней женщины у многих народов Приуралья и Зауралья. Э.Р. Усманова и В.Н. Логвин отмечают, что на той территории, где ныне зафиксированы накосные украшения, в эпоху бронзы проживали племена андроновско-петровского облика, в погребениях которых присутствуют разнообразные накосники (Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998, с. 57). Удмурты, предками которых считаются пьяноборцы, здесь не исключение. У некоторых групп удмуртов зафиксировано, что сзади к девичьему головному убору прикреплялась матерчатая петля, к которой привешивалась сплетенная из нитей косица. К ее концу прикреплялись низки разноцветного бисера, раковины каури. Накосник носился девушками, волосы заплетались в одну косу (Косарева И.А., 2000, с. 52). По мере изменения семейного статуса (женитьба) прическа менялась на женскую – волосы заплетались в две косы, соответственно менялся и накосник (Клюева Н.И., Михайлова Е.А., 1988, с.126; Обряды в традиционной культуре бурят, 2002, с. 130-[86/87]133). По мере старения количество накосных украшений уменьшалось (Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998, с.51).

Высокий головной убор, зафиксированный на Кипчаковском могильнике, по своей форме очень близок скифским тиарам (Мирошина Т.В., 1981). Т.В. Митрошина считает, что диаметр плоского верха составлял 19 см, высота спереди – 8,8-10, общая высота – 25-28 см. Исследовательница считает, что истоки этого вида головного убора надо искать на востоке. Диаметр кипчаковского убора, судя по реконструкции С.Э, Зубова, около 15 см, высота передней части 8, общая высота 14, то есть он несколько ниже и меньше. По нашему мнению он был выше на пять сантиметров. Сам памятник является биритуальным курганно-грунтовым могильником, что не характерно для пьяноборского населения. Такой вид погребальной обрядности мог быть привнесен только из степной зоны, где он является единственным у одновременного сарматского населения, имеющего значительные связи с восточными культурами.
Остатки головных уборов зафиксированы на всех могильниках пьяноборского времени, выбранных для работы. Лишь на Деуковском III, Уяндыкском II и Суюндюковском могильниках головные украшения представлены только височными подвесками. На остальных памятниках отмечено разнообразие в видах головных уборов и, особенно, в их орнаментации. Видимо, лента является самым распространенным украшением головы. Она необходима, также, для крепления височных подвесок. Шапочка тоже не является редким явлением. Незначительное число известных на сегодня высоких головных уборов с плоским верхом является свидетельством привнесения этого вида одежды из вне. Накосники также являются не такой уж редкой находкой.

[рис. 1 и подрис. подпись – стр. 87]

[рис. 2-4 и подрис. подписи – стр. 88]

[рис. 5-6 и подрис. подписи – стр. 89]



Рис. 1. Реконструкции головных уборов. 1 – могильник Чеганда II, погребение 15, по В.Ф. Генингу, 2 – вариант реконструкции автора; 3 – Ныргындинский II могильник, погребение 27 (раскопки А.А. Спицына), по В.Ф. Генингу, 4 – вариант реконструкции автора; 5 – Ныргындинский II могильник, погребение 20, по В.Ф. Генингу; 6 – могильник Чеганда II, погребение 39, по В.Ф. Генингу; 7 – могильник Чеганда II, погребение 17, по В.Ф. Генингу.



Рис. 2. Варианты расположения украшений на головных уборах. 1 – Камышлытамакский могильник, погребение 50; 2 – Старокиргизовский могильник, погребение 3; 3 – Кушулевский II могильник, погребение 10; 4 – Юлдашевский могильник, погребение 77; 5 – Кушулевский III могильник, погребение 172; 6 – могильник Чеганда II, погребение 17; Юлдашевский могильник, погребение 51.



Рис. 3. Головные уборы типа шапочки. 1 – Урманаевский могильник, погребение 17; 2 – Тарасовский могильник, погребении 1027, схема элементов кроя; 3 – Юлдашевский могильник, погребение 16; 4 – Старочекмакский могильник, погребение 29.



Рис. 4. Накосные украшения и способы их крепления. 1 – Биктимировский могильник, погребение 39, накосные украшения кара-абызской культуры, по А.Х. Пшеничнюку; 2 – Тарасовский могильник, погребение 515Б; 3 – Юлдашевский могильник, погребение 83.



Рис. 5. Височные и накосные украшения. 1 – Биктимировский могильник, погребение 24, 2 – Биктимировский могильник, погребение 39, накосные украшения кара-абызской культуры, по А.Х. Пшеничнюку; 3 – Икский могильник, погребение 40, вариант крепления височного кольца; 4 – Кушулевский III могильник, погребение 68, вариант крепления и расположения височных подвесок; 5 – могильник Чеганда II, погребение 213, вариант реконструкции накосных украшений.



Рис. 6. Высокие головные уборы с плоским верхом. 1 – Кипчаковский могильник, погребение 15, по С.Э. Зубову, 2 – вариант реконструкции автора; 3 – Тарасовский могильник, погребение 323.


[89] Сокращения:

АО – Археологические открытия
АЭБ – Археология и этнография Башкирии
ВАУ – Вопросы археологии Урала
ВДИ – Вестник древней истории
ГАИМК – Государственная академия истории материальной культуры
ИА РАН – Институт археологии РАН
ИЯЛИ КФАН – Институт языка, литературы, истории Казанского филиала Академии наук СССР
МАЭ – Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера)
МИА – Материалы и исследования по археологии СССР
НКАЭ – Нижнекамская археологическая экспедиция
НОА УИИЯЛ – Научно-отраслевой архив УИИЯЛ
ОНКАЭ – Отчеты Нижнекамской археологической экспедиции
СА – Советская археология
СЭ – Советская этнография
[89/90]
Тр. МАЭ – Труды Марийской археологической экспедиции
УАВ – Уфимский археологический вестник
УАЭ – Удмуртская археологическая экспедиция

Список использованной литературы
Агеев Б.Б. Мажитов Н.А. Новый памятник пьяноборской культуры в Башкирии. Препринт. Уфа, 1985. С. 1-33.
Агеев Б.Б. Пьяноборская культура. Уфа, 1992.
Агеев Б.Б., Мажитов Н.А. III Кушулевский могильник // Археологические работы в низовьях р. Белой. Уфа, 1986. С. 75-94.
Арматынская О.В. Новые исследования Икского могильника в устье р. Ик // Новые археологические памятники Камско-Вятского междуречья. Ижевск, 1988. С. 31-42.
Археологические памятники Восточного Закамья. Казань, 1989.
Ашихмина Л.И., Клюева Г.Н. Икский могильник – новый памятник пьяноборской культуры // Памятники железного века Камско-Вятского междуречья. Ижевск, 1984. С. 44-53.
Бадер О.Н. Сунгирь. Палеолитические погребения // Позднепалеолитическое поселение Сунгирь (погребения и окружающая среда). М., 1998. С. 6-164.
Васюткин С.М. Исследования пьяноборских могильников в Западной Башкирии // Приуралье в эпоху бронзы и раннего железа. Уфа, 1982. С. 125-144.
Виноградов Н.Б. Новые материал