Чубур А.А. Проблема незаконных раскопок и подпольной торговли древностями и возможные пути ее решения.

Чубур А.А. Проблема незаконных раскопок и подпольной торговли древностями и возможные пути ее решения.

Проблема преступной браконьерской археологии отмечалась в России еще в XVIII в., император Петр I писал в одном из указов:«Гробокопателей, что сыскивают золотые стремена и чашки, смертью казнить, ежели пойманы будут». В разной степени интенсивно велась борьба с незаконными раскопками в XIX и на протяжении XX века.
Начнем с того, что лиц, занимающихся незаконными раскопками без государственной лицензии (Открытый лист ИА РАН) можно разделить на две никак не связанных с собой группы.

Первая группа – это так называемые «археологи-любители». Это, как правило, яркие личности, увлеченные изучением истории своего края, но не имеющие достаточного опыта (а порой и необходимого образования) для ведения самостоятельных раскопок, но желающие внести свою лепту в науку (а в результате порой этой науке вредящие). Никто из них не преследует корыстных интересов и подход к таким людям должен быть мягким и тактичным: как правило, для «наставления на путь истинный» достаточно бывает разъяснительной работы и привлечения к участию в настоящих археологических исследованиях. Следует вспомнить, что этап «любительства» с не вполне законными раскопками памятников в свое время прошли многие известные археологи. Яркие примеры –
В.П. Левенок, копавший еще в 1935 г. Кветуньские курганы или же Ф.М. Заверняев еще школьником весной 1936 г. «расковырявший» палеолитический культурный слой Елисеевичей, а в начале 1950-х начавший раскапывать открытое им Почепское селище без Открытого листа. Есть положительные примеры и в современности: автор успешно привлек к исследованиям палеолитических стоянок микрорегиона Быки (Курская обл.) школьников, изначально заложивших на одной из этих стоянок свой браконьерский шурф. Е.А. Шинаков и А.М. Дубровский (БГУ), К.Н. Гаврилов (ИА РАН), И.И. Потворов (директор Кокинской школы-лицея), А.А. Чубур (РГСУ) активно используют силы студентов и школьников в работе экспедиций, совместно с областным и городским комитетом по делам
молодежи и отделами образования организуют на базе экспедиций летние молодежные трудовые лагеря. Участие школьников и студентов в реальных исследованиях часто позволяет отвлечь их от ненужной самодеятельности и постепенно убедить в ее крайне вредных последствиях. Для воспитания у подрастающего поколения бережного отношения к природному и культурному наследию важен фактор экспедиционной и музейной педагогики, опытом которой мы готовы делиться. Не менее важна разъяснительная работа с местным населением, чем не вправе пренебрегать ныне ни один исследователь.

Вторая же группа – профессиональные грабители истории, пополняющие свои кошельки и банковские счета за счет добытых из земли раритетов. Именно они наиболее опасны для исторического наследия, именно с ними необходимо вести непримиримую борьбу, именно против них должны быть направлены предлагаемые ниже меры. Современные вандалы, в обиходе называемые романтизирующим их преступления термином «черные археологи», повсеместно грабят древние некрополи и поселения, пользуясь бездействием и коррумпированностью правоохранительных органов и судебной системы, несовершенством российского законодательства и подзаконных нормативных актов. Уникальные исторические ценности перепродаются в так называемых «клубах коллекционеров» и в антикварных лавках, объявлениями о незаконной продаже археологических артефактов пестрит Интернет (Макаров, 2004). Ко второй группе примыкают «археологи-ренегаты» - те, кто, получив соответствующее образование, использует свои
знания не на нужды науки, а для личного обогащения. Это полная противоположность «археологам-любителям» краеведческого направления.

Проблема незаконных раскопок стоит в «обновленной» России очень остро и уже выходит за рамки отдельных группировок «кладоискателей» и «торговцев древностями». Археологи-ренегаты не единственная точка соприкосновения науки и антисистемы в археологии. Так, например, при Курчатовском муниципальном музее (Курская область, директор Цуканов) к 2000 г. окончательно оформилась группировка кладоискателей, занявшихся интенсивным грабежом памятников археологии с помощью металлодетектора и сбытом находок в «областном клубе коллекционеров» и по московским каналам. Симптоматично, что при попытке борьбы автора с данной группировкой, местная власть и правоохранительные органы в 1999-2000 гг. выступили на стороне криминала. Чудом автору
удалось спасти часть информации о разрытых грабителями монастырище Ильпиновской пустыни (Чубур, 2003), посаде Липинского археологического комплекса (и даже изъять у «коллекционеров» уникальные находки писала и вислой печати – первые в Посеймье). К сожалению, судьба находок, оказавшихся в музее, ставшем «крышей» криминальной группировки, неизвестна. В настоящее время борьбу с курчатовской группировкой активизировал Курский государственный областной музей археологии (Стародубцев Г.Ю. – устное сообщение).

Еще в 2000 г. Брянский государственный объединенный краеведческий музей (БГОКМ) начал закупать у криминальных кладоискателей археологические объекты (монеты, вислые печати и пр.), поощряя их тем самым к дальнейшим противозаконным действиям. Грабителями на значительных площадях были уничтожены культурный слой на городище Рассуха, курганные могильники в Дятьковском и других районах Брянской области. Сотрудники музея часто выезжают в поле без Открытого листа, но со специально приобретенным администрацией музея металлодетектором. Есть сведения, что на черный рынок из Курской и Брянской области активно поступают уникальные археологические предметы, в числе которых сребреники князя Владимира, вислые печати
древнерусского времени, украшения (Янин, Гайдуков, 2002; Стародубцев Г.Ю., Селезнев А.Б. – устные сообщения).

Таким образом, наблюдается постепенное сращивание преступных группировок, занимающихся незаконными раскопками и археологическим бизнесом, с отдельными представителями местных музеев. К счастью большая часть профессиональных археологов на территории Брянской и Курской области избежала влияния криминала и активно с ним борется. Это проявляется и в сотрудничестве с правоохранительными органами, и в пропаганде сохранения исторического наследия и разъяснении вреда и опасности незаконных раскопок на страницах прессы и в Интернет-ресурсах. Такой пропагандой занимаются А.Г. Шпилев, Г.Ю. Стародубцев, Д.А. Карпов, В.Н. Гурьянов, А.А.Чубур. Еще недавно в этой когорте были и патриархи брянской археологии В.А. Падин и Ф.М. Заверняев.

С местными грабителями древностей активно сотрудничают и столичные, оснащенные более совершенной аппаратурой. Используя тома «Археологической карты России» они заранее выбирают перспективный памятник и выезжают на место для поисков (на сайтах «кладоискателей» эта серия характеризуется так: «издание энциклопедического характера с кратким научным описанием мест, пригодных для поиска исторических реликвий с металлодетектором). Значит ли это, что публикации такого рода следует прекратить или же публиковать памятники в урезанном виде, с отсутствием привязок? Отнюдь! Это значило бы не более и не менее, как полную капитуляцию перед преступным миром. Кланы кладоискателей, как выясняется, имеют доступ и к архивам Института Археологии РАН, и к местным архивам и прекращение издания сводов ничуть не затруднит их деятельность, но ощутимо ударит по специалистам.

Решение проблемы лежит не в плоскости самоограничения, а в необходимости жесткой государственной политики в данной области.

Историческое достояние – непреложная часть государства и в случае посягательств на него государство имеет право на самозащиту.

Если «черные археологи» угрожают преимущественно памятникам поздних эпох (на каменный век на черном рынке древностей России спрос пока невелик, исключением является лишь мамонтовый бивень, имеющий удовлетворительную сохранность только в зоне вечной мерзлоты), то несанкционированные строительные земляные работы несут серьезную угрозу всем памятникам, независимо от их датировки. Прокладка дорог, газопроводов, строительство зданий и сооружений часто осуществляется в нарушение законодательства без согласования с органами охраны памятников истории и культуры, а следующие «вдогонку» судебные процессы могут длиться годами без заметного результата. К примеру, автором и сотрудниками Брянской государственной инспекции по охране, использованию и реставрации памятников истории и культуры в 2002 г. зафиксирован факт строительства личного коттеджа предпринимателем Величко на детинце древнерусского городища Вщиж – памятника археологии всероссийского значения. Виновные наказания не понесли.

Институт Археологии РАН в лице его директора Н.А. Макарова уже выступил с анализом ситуации и с предложениями по пресечению незаконных раскопок (Макаров, 2004). На наш взгляд их реализация будет недостаточной для решения проблемы. В сложившейся острейшей ситуации, на наш взгляд, необходимо:

· активное сотрудничество всех честных археологов, заинтересованных в сохранении наследия, и государственных силовых структур (МВД, ФСБ). Целью такого сотрудничества должны быть поимка грабителей на месте преступления или в процессе перевозки и продажи находок, отслеживание путей дальнейшей передачи изъятых из памятников ценностей для выхода на перекупщиков и пресечения их незаконной деятельности. Итог: привлечение добытчиков и скупщиков к уголовной ответственности (по возможности – проведение серии показательных процессов);

· бойкотирование, исключение из научного сообщества «археологов-ренегатов» и музейных сотрудников, запятнавших своё реноме незаконными раскопками с целью наживы, экспертизами и иной поддержкой добытчиков и скупщиков археологических раритетов;

· широкое и активное применение карательных правовых норм к нарушителям законодательства РФ о сохранении культурных ценностей. Взимание крупных штрафов с нарушителей одновременно поможет в финансировании охранных исследований;

· жесткий запрет Постановлением Правительства права занятий частным коллекционированием для музейных работников, как несовместимых с профессиональной деятельностью. Замеченные в такой деятельности, должны безжалостно отстраняться с занимаемых должностей без права восстановления;

· запрещение хранения подлинных археологических и палеонтологических коллекций экспонатов, представляющих научную ценность в негосударственных (частных, школьных, сельских, муниципальных) музеях с изъятием их в государственные музеи либо разрешение их экспонирования с постановкой на государственное хранение таких коллекций и предметов;

· развитие полевой и музейной педагогики и пропаганды знаний среди местного населения. Речь должна в равной степени идти об исторических знаниях (культурная значимость памятников и местонахождений, воспитание патриотизма) и о правовых – об ответственности за их порчу;

· постановка на обязательный учет в правоохранительных органах всех «клубов коллекционеров» и их членов, контроль над их деятельностью;

· введение лицензирования (например, в органах охраны памятников) и строгого учета продажи в России металлодетекторов, по аналогии с лицензиями на приобретение охотничьего оружия; незарегистрированные металлодетекторы должны подлежать изъятию, а их хозяева нести уголовную и административную ответственность.

· изъятие у торговцев антиквариатом беспаспортных археологических и палеонтологических предметов («экспонатов-бомжей») с неясным источником поступления, как заведомо незаконно полученных. Это будет вполне законным шагом, не нарушающим прав собственности (которое в данном случае антиквару доказать невозможно). Эта мера предостережет торговцев от приобретения подобных вещей, которое, безусловно, станет убыточным для них.

· законодательное запрещение негосударственного оборота археологических объектов;

· борьба с пропагандирующими преступные формы кладоискательства Интернет-ресурсами силами ФСБ (такие ресурсы законодательно следует приравнять в России к ресурсам, пропагандирующим насилие, расовую, национальную и религиозную рознь, терроризм).

· желательно восстановить визирование Открытых листов на археологические раскопки в Министерстве Культуры, отмененное с 2000 г.

Наконец, нельзя допускать, чтобы местные органы охраны памятников (различные Дирекции, НПЦ и т.п.) замыкались исключительно на местные администрации. Это приводит к подмене задач, выдаче фиктивных заключений, нецелевому использованию средств, выделявшихся на охранные исследования (подобные примеры имелись в 1990-х гг. Курской обл.). Следует задуматься о создании централизованной структуры охраны памятников с четким вертикальным подчинением и с вершиной этой вертикали в специальном департаменте Министерства Культуры РФ. Подобные идеи не раз звучали на встречах президента В.В. Путина с работниками науки и
культуры, но пока не реализованы на практике.

Важен и запрет прямого подчинения местных государственных музеев местным администрациям. Для музеев также необходима большая централизация с двойным подчинением – региональному отделу (департаменту, управлению) культуры и, одновременно, курирующему музейную деятельность департаменту Министерства Культуры и информации РФ.

В связи с предстоящей земельной реформой, жизненно важно чтобы памятники археологии не попали в руки частных собственников (по крайней мере, без взятия у них соответствующих охранных обязательств перед государством). Это первоочередная задача, стоящая как перед Министерством Культуры, так и перед всеми специалистами археологами в столичных учреждениях и на местах. Необходима специальная защищенная статья финансирования в Федеральном бюджете на создание кадастра охраняемых государством земель и тотальное археологическое обследование территорий, приватизация которых предполагается (с финансированием за счет будущего собственника).

Все предлагаемые жесткие меры не противоречат идеям правового государства и демократии. Культурное достояние, как неотъемлемая составляющая российского суперэтноса, российской государственности имеет право на защиту, а государство – на самозащиту, более того – государство обязано защищать свое культурное достояние. В связи с этим необходимо на особо важных в археологическом и историческом отношении территориях установить заповедный режим землепользования.

Уникальное археологическое богатство Брянской области заставляет задуматься о необходимости создания специализированного Археологического музея, который являлся бы одновременно центром и археологических исследований в регионе и популяризации археологических знаний, а возможно – и организацией, напрямую занимающейся охраной археологического наследия. Положительный опыт создания подобных учреждений уже имеется. Так, усилиями археолога Н.А. Тихомирова, в Курске был создан и поныне работает Курский государственный областной музей археологии. Брянская область не менее богата и интересна в археологическом отношении, однако все археологические коллекции находятся на хранении в областном краеведческом музее (и зачастую в плачевном состоянии), где в настоящее время не осталось ни одного специалиста-археолога.

Если в ближайшее время государство Российское не примет самых жестких и активных мер в области экологии культуры по защите и сохранению своего культурного исторического достояния, оно рискует остаться вовсе без такового. Чем чревата утрата народом своих исторических корней – вопрос риторический.

Литература

Макаров Н.А. Грабительские раскопки как фактор уничтожения археологического наследия России. М., 2004.

Чубур А.А. Монастырь Троицкая Льпиновская Пустынь по археологическим данным // Куликово поле: исторический ландшафт, природа, археология, история. Т.2. Тула, 2003. С.113-133.

Янин В.Л., Гайдуков П.Г. Древнерусские вислые печати, зарегистрированные в 2001 гг. http://russianchange.narod.ru

В гостях у Бледного Лиса