Яценко С.А. [Рец.] Полосьмак Н.В., Кундо Л.П., Балакина Г.Г., Маматюк В.И., Васильев В.Г., Карпова Е.В., Малахов В.В., Власов А.А., Краевская И.Л., Довлитова Л.С., Королюк Е.А., Царева Е.Г. Текстиль из «замерзших» могил Горного Алтая IV–III вв. до н.э. (опыт междисциплинарного исследования) (Отв. ред. Б.А. Литвинский) (Интеграционные проекты СО РАН. Вып. 5). Новосибирск: Изд. СО РАН, 2006. 267 с., илл.

В последние полтора десятилетия в российском обществе заметно возрос интерес к различным сторонам того, что именуют культурой повседневности. Это связано, с одной стороны, с общей направленностью современной мировой культуры (ориентирующейся на интенсивное потребление и на вкусы «человека из толпы», и, вместе с тем, пытающейся подчеркнуть традиционные «местные корни» в условиях глобализации). С другой стороны, в России он усилился с крушением жесткого идеологического партийного диктата, отвергавшего для рядовых граждан повышенное («мещанское») внимание к быту. В рамках этого интереса к повседневности возросло внимание как к традиционным культурам, так и к истории костюма и текстиля (от появления популярных журналов и учебных пособий, фестивалей народного костюма до серии серьезных научных публикаций).

Особую роль при этом играет материал самой большой группы народов античной Евразии – ираноязычных, которые в прошлом занимали огромную территорию от Южной Сибири и Западного Китая до границ Ирака и устья Дуная. В древности их костюм по праву считался наиболее роскошным (см., например, восторги Ксенофонта: Xen. Kyr. VIII.2.9 и обстоятельства введения императором Диоклетианом ряда персидских придворных обычаев: Eutrop. Brev. IX.26). Он отличался сложными формами и обильным, разнообразным декором (из золотых аппликаций, вышивки жемчугом, золотой нитью и цветным бисером, драгоценных ярких тканей), головными уборами со скульптурками животных, множеством золотых аксессуаров со вставками самоцветов и т.д.(1). Нет ничего удивительного в том, что текстилю именно этих народов от эпохи бронзы (2) до скифов (3) и до раннего средневековья (4) в странах бывшего СССР посвящен в последние полтора десятилетия целый ряд публикаций. По числу изданных исследований текстиль ираноязычных этносов (в упрощенной форме – иранцев) не уступает текстилю Золотой Орды (5).

В свою очередь, почетное место среди текстильных памятников древних иранцев занимает комплекс находок в курганах пазырыкской археологической культуры Горного Алтая скифского времени, где ткани и войлок в ряде случаев прекрасно сохранились в «вечной мерзлоте». У жителей горных районов, покрытых хвойными и смешанными лесами (таких, как Алтай, северные склоны Кавказа, запад Скандинавии) сырой и прохладный воздух делал необходимым использование одежды не только из кожи, но и из тканей. Инициатором и организатором исследований в данной области в последние годы выступает новосибирская исследовательница Н.В. Полосьмак (6).

Эта тематика весьма дорогостоящая, требующая привлечения как высококвалифицированных специалистов, в том числе отчасти зарубежных (реставраторов, химиков, физиков, текстильщиков-материаловедов, ботаников, зоологов), так и новейшего оборудования. К счастью, Н.В. Полосьмак и ее коллеги из различных областей знаний сегодня располагают всеми возможностями для подобной работы, что делает их разработки крупным событием в российской и мировой науке. Не менее важно и то, что инициированные Н.В. Полосьмак исследования быстро и качественно публикуются, причем именно в России и с прекрасными сопроводительными иллюстрациями (фото, таблицы, графики).

Наша заметка посвящена последней публикации такого рода – коллективному труду, в котором, кроме самой Н.В. Полосьмак, приняли участие еще 11 специалистов. В подготовке междисциплинарного сборника участвовали такие учреждения, как Институт археологии и этнографии Сибирского отделения РАН, Новосибирский институт органической химии, Институт катализа и Сибирский ботанический сад, специалисты Гос. Эрмитажа, Музея антропологии и этнографии РАН, Зоологического института РАН в Петербурге и московского НИИ культурного и природного наследия. Качество публикации было обеспечено и тем, что ответственным редактором сборника стал известный археолог-востоковед акад. Б.А. Литвинский. Сборник прекрасно издан на мелованной бумаге, с большим количеством цветных фото и графиков, с обширными английскими резюме по каждому разделу, с хорошими редактированием и корректурой. Оформление обложки и фон для цветных фотографий выдержаны в приятных пастельных тонах.

Автор этих строк не является ни химиком, ни биологом, ни текстильщиком-технологом в узком смысле, и может дать характеристику данной публикации, прежде всего, как археолог-иранист и специалист по древнему костюму (собственно, на выводы в этих областях и были нацелено, в конечном счете, проведенное исследование).

Пазырыкский текстиль изучался и ранее, но в меньшем объеме, а главное – при этом использовались менее точные методы. Так, при лабораторных анализах персидского ковра из кургана 5 в Пазырыке не удавалось определить вид карминоносных червецов, и идентифицировать краситель нитей коричнево-желтого цвета (7).

Рассматриваемый сборник в основном посвящен проблемам крашения текстиля, найденного в могилах древних алтайских кочевников. Оно связано не только с символикой цветов и местными эстетическими предпочтениями; так, известно, что окрашенные шерстяные ткани становились более носкими. В древности разнообразные красители для текстиля служили, помимо прочего, предметами торговли и дани (8).

Издание включает короткие, но весьма важные, написанные Н.В. Полосьмак, Введение и Заключение, имеющий общекультурную ценность очерк той же исследовательницы и Л.П. Кундо «Цвет в культуре пазырыкцев (из истории пазырыкского текстиля)» (9). Основная по объему глава 1 (написанная Г.Г. Балакиной, В.Г. Васильевым, В.И. Маматюк и Е.В. Карповой, с. 19–111) (10) посвящена технологическому исследованию органических красителей текстиля. Весьма полезны включенные в текст главы краткие справки об использовании наиболее популярных красителей древности с соответствующей библиографией (с. 21–31).

В главе 2 (авторы – В.В. Малахов, А.А. Власов, И.Л. Краевская и Л.С. Довлитова, с. 112–132) рассмотрены неорганические компоненты в составе «археологического» текстиля (к ним относятся как элементы крашения – пигменты и протрава, так и следы загрязнения косметикой, лекарствами и окислами металлических накладок). Большую самостоятельную ценность имеют очерк Е.А. Королюк «Красильные растения Сибири» и каталог Е.Г. Царевой тканей из «царских» могильников «пазырыкцев», хранящихся в Гос. Эрмитаже (он организован по способам текстильного плетения соответствующих образцов).

К определимым сегодня красителям в пазырыкском текстиле относятся получаемые из насекомых карминовая и кермесовая кислоты, добываемый из моллюсков диброминдиго, растительные ализарин, пурпурин, индиго, кверцетин, танины, нордамнакантал, фисцион, хризофановая кислота, и в одном случае получаемый из древесины фиолетовый/черный гематеин. Часто образцы содержат по четыре различных красителя (так, в красных тканях одновременно присутствуют ализарин, пурпурин, карминовая и кермесовая кислоты). Обычно названные вещества являлись основными компонентами растительных экстрактов для окрашивания; при этом непосредственно текстиль они сами по себе окрашивать не могут, а являются т.н. протравными (т.е. нуждаются в обработке солями металлов или соком ряда растений). К кубовым (сверхпрочным, но неустойчивым к механическому воздействию) относятся из названных индиго и диброминдиго. Пазырыкские находки в данном аспекте исследовались методом молекулярной спектроскопии и жидкостной хроматографии со диодо-матричным и масс-селективным детекторами.

Значительное место в главе 1 занимают необходимые приложения. В первом из них даны графики спектров поглощения в видимой области растворов, полученных кипячением выкрасок шерсти раствором того или иного красителя в растворе Al2(SO4)3 и графики производных этих спектров. Во втором приложении содержатся графики аналогичных спектров для образцов археологического текстиля. В третьем даны рецепты изготовления выкрасок, используемых в качестве стандартов (11) и цветные фото их образцов. Глава завершается сводной таблицей, где указано процентное соотношение различных красителей в составе тех или иных образцов тканей (с. 102-110).

Большинство авторов исследования приходит к выводу об импортном характере подавляющего большинства образцов текстиля пазырыкской культуры (12). Его результаты, как нам кажется, лишний раз подтверждают информацию античных и средневековых авторов, а также данные этнографии кочевых народов (13). Прежде всего, надежно документированы случаи, когда горные ираноязычные племена, контролировавшие торговые пути, большинство отрезов тканей и часть готовой одежды получали в качестве платы за проход и конвоирование караванов через свою территорию (14) («пазырыкцы», кроме того, располагали ценными мехами и контролировали торговлю золотом). Замечу, что наряду с собственно рулонами тканей к кочевникам поступали и партии готовой одежды (15). Например, хазары, по данным такого авторитетного автора как ал-Истахри («Книга путей стран», ок. 950 г.), «сами одежды не выделывают, но они исключительно ввозятся ими» (16). Часть и отрезов и готовых одежд получали от различных (пусть и редких) дипломатических миссий. В этом случае многое зависело от традиции той или иной державы: если персидские Ахемениды вручали послам именно парадные одежды и золотые аксессуары костюма (Aelian. Var. Hist. I. 22), то китайские власти (судя по династийным хроникам) дарили кочевым правителям в огромных количествах именно рулоны тканей. Одежды составляли в Китае лишь от одной сотой (дары хуннскому шаньюю Хуханье в 49 г. до н.э.) до одной десятой (подарки тюркскому кагану Чуло в 612 г.) количества тканых отрезов.

Своеобразной сенсацией стало определение красителя одной из тканей из могильника Башадар как полученного из древесины «синего сандала», растущего только…в Центральной Америке (!): «Неожиданно мы вышли на…проблему доколумбовых связей Старого и Нового Света» (несомненно – случайных) (с. 212–215).

В разделе «Цвет в культуре пазырыкцев» отмечается преобладание тканей различных оттенков красного (от 50 до 70 %) (с. 200). Это характерно и для других ираноязычных кочевников античности, например, для персов ахеменидского времени и сарматов (17). Популярность пурпурного цвета (точнее – имитаций настоящего пурпура (с. 202), думается, можно объяснить влиянием вкусов аристократии Ахеменидской империи. Н.В. Полосьмак и Л.П. Кундо приходят к важному выводу, что обычное для «пазырыкцев» сочетание красителей характерно для Восточного Средиземноморья – района зарождения мировой цивилизации, то есть почти весь текстиль произведен в этом региональном текстильном центре, при этом текстиль из «царских» курганов не отличается принципиально от прочих (18) (с. 203–204). Авторы подчеркивают роль и масштабы международной торговли тканями в древности (с. 209–210, 263). В соседнем с Алтаем Синьцзяне цветовая гамма тканей близка, но она достигалась красителями в целом иного происхождения.

Неорганические примеси в составе текстиля анализировались качественным и количественным химическим элементным анализом и методом атомно-эмиссионной спектроскопии с индуктивно связанной плазмой и рентгеновской флуорисцентной спектроскопии. Для определения минерального состава загрязнений был использован новый химический метод дифференцирующего растворения, характеризующийся высокой чувствительностью (с. 124–130). В главе приведена серия графиков кинетической ДР- зависимости (дифференцирующее растворение) для того или иного образца и специальные таблицы по результатам анализа неорганических компонентов и их процентному соотношению в данном фрагменте ткани.

Предполагается, что вода из местной горной речки Ак-Алаха бралась и для стирки (растворенной золой) и для окраски тканей (с. 124). Соединения ртути использовались в лечебных целях (присыпки и мази). На тканях остались также следы нашитых украшений из разных металлов. Штаны одного из мужчин были пропитаны для большей носкости минералом пирофиллитом (аналогом талька). 10–20 % неорганических примесей в текстиле составляли обычные пыль и грязь.

Е.А. Королюк тщательно проанализировано около 170 сибирских видов растений 55 ботанических семейств, пригодных в качестве красителей – практически вся их совокупность. По тем или иным ботаническим видам приложены ценные сведения об их использовании в красильном деле для разных регионов. Раздел сопровождается очерком изучения красильных растений в России (с. 136–141), словарем старинных терминов, связанных с изготовлением текстиля и списком латинских названий анализируемых растений (с. 183–186, 194–197), а также более чем 40 цветными фото наиболее значимых красящих растений Сибири. Основные вопросы, на которые надлежит дать ответ в отношении пазырыкского текстиля, Е.А. Королюк сформулировала так: 1. Было ли это местное сырье и владели ли кочевники секретами мастерства крашения из местных материалов? 2. Были ли это привозные красители? 3. Были ли это привозные крашеные изделия? Выводы автора в данном тексте не приводятся, а используются в последующих разделах Н.В. Полосьмак.

В разделе Е.Г. Царевой анализируются 18 наиболее полно изученных образцов тканей из могильников Пазырык, Туэкта и Башадар (из 200 фрагментов эрмитажной коллекции). Среди тканей, естественно, преобладают экземпляры простого прямого переплетения. Шерстяные изделия такого типа (они отличаются по плотности, и более тонкие шли на одежду) окрашены обычно уже в полностью готовом виде (для узорных тканей использовали предварительно окрашенные нити) и, как правило, в красный цвет. Для них характерны также исключительное использование Z1-нитей и широкое применение репсового уточного эффекта (с. 238). Для полосатых (обычно шерстяных) красно-зеленых юбок типично саржевое переплетение, редко – килимное. В качестве набедренной повязки вождя из кургана 5 в Пазырыке использовался небольшой коврик в петлевой технике (с. 250). Наряду с подобными коврами на Алтае найдены узелковые ворсовые ковры, представляющие «персидскую» традицию (симметричный узел с очень большой депрессией: Пазырык, курган 2) и «бактрийскую» (ассиметричный, открытый влево узел, с приемами иррегулярности: седло в кургане 2 Башадара).

К сожалению, атрибуция ряда фрагментов из эрмитажной коллекции в смысле принадлежности их определенному изделию еще долго будет оставаться спорной. Но, например, определение ряда фрагментов из кургана 2 в Туэкте с необычайно высокой плотностью, как относящихся к рубахе, обосновывается наличием характерной для них заделки и обычного для выкройных изделий скоса (с. 238–239).

Во Введении Н.В. Полосьмак дает краткий очерк роли крашеного текстиля в древних обществах Евразии. Переходя к материалам Алтая, она акцентирует внимание на том, что из-за ограбления большинства курганов «пазырыкцев» и фрагментарности текстильных материалов из этих могил «многие из этих фрагментов до сих пор не могут быть однозначно атрибутированы…трудно предположить, что же представлял собой пазырыкский костюм…Оставалось много места для домыслов» (с. 8). Автор справедливо отмечает, что находки с плато Укок помогли интерпретировать многие неясные фрагменты из эпонимного для данной культуры элитного могильника Пазырык.

В разделах Н.В. Полосьмак мы находим ряд оригинальных гипотез. 1) Могилы «пазырыкцев» разграблены не их соплеменниками, как считалось ранее, а врагами-чужаками в период гибели их культуры (речь идет о нашествии из Монголии войск «кочевой империи» Хунну около начала II в. до н.э. – С.Я.) (с. 5–8). 2) Преобладание текстиля западного происхождения может свидетельствовать о миграции создателей пазырыкской культуры из более западных районов, с территории Ахеменидской империи (с. 208–209, 264) (19). 3) Ранее ученые полагали, что основная часть текстиля и особенно войлок производились самыми номадами Алтая, т.к. производство шерстяных тканей и войлоков обычно для кочевых народов (а шкура овцы, дававшей обычное для этой культуры высококачественное шерстяное сырье из пуха, найдена в кургане 2 в Пазырыке). Исследовательница считает такой текстиль (как и упомянутую шкуру) исключительно импортным и полагает, что на территорию «пазырыкцев» ввозились издалека не только портативные рулоны импортных тканей, но и длинные, тяжелые рулоны цветных войлоков (что ранее исследователями кочевых обществ и мировой торговли не допускалось) (с. 13). 4) Если ткани для древних кочевников Алтая красились в Восточном Средиземноморье (за 4000 км к западу), то шить часть одежд для них могли в оазисах Синьцзяна (за 1000 км к югу) (с. 222). Все эти выводы, несомненно, привлекут внимание коллег.

В целом рецензируемый сборник является большим научным успехом ученых Сибирского отделения РАН, их петербургских и московских коллег, и хочется пожелать читателю скорейшего знакомства с ним. Многие факты и наблюдения, изложенные в нем, будут востребованы специалистами разных областей знания в течение долгого времени.

Ccылки

1. Яценко С.А. Костюм древней Евразии (ираноязычные народы). М., 2006. С. 7.
2. Текстиль эпохи бронзы Евразийских степей. М., 1999.
3. См., например: Бредис Н.Ю. Исследование скифского текстиля (нач. III в. до н.э.) из Большого Рыжановского кургана // Восточноевропейский археологический журнал. № 4 (11) (июль–август 2001 г.) – http: // www.archaeology.kiev.ua / journal / htmo40701 / bredis; Крупа Т.М. Дослiдження тканини IV ст. до н.е. з раскопок некрополя Беш-оба (Ак-кая. Курган 4. Поховання 2) // Музейнi читання. Матерiали наук. конф., грудень 2000 р. Кипв, 2001. С. 152–155.
4. Иерусалимская А.А. Кавказ на Шелковом пути. Каталог временной выставки. СПб., 1992; Майтдинова Г.М. Средневековые ткани Средней Азии. Душанбе, 1996; Доде З.В. Средневековый костюм народов Северного Кавказа. Очерки истории. М., 2001; Орфинская О.В. Средневековый текстиль из коллекции Карачево-Черкесского музея: технологические особенности в контексте культуры раннесредневековой Евразии. Автореф. дисс…канд. ист. наук. М., 2001; Майтдинова Г.М. История таджикского костюма. Т. 1. Душанбе, 2004.
5. См., например: Доде З.В. Костюм кочевников Золотой Орды из могильника Джухта-2 // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. II. М., 2001. С. 77–186; Лантратова О.Б., Голиков В.П., Орфинская О.В., Владимирова О.Ф., Егоров В.Л. Исследование уникальных археологических памятников из собрания Государственного исторического музея – комплексов одежд XIII-XIV вв. М., 2002; Супруненко О.Б., Артем’ев А.В., Маевска С.В. Унiкальний комплекс золотордынського часу поблизу Волошинского. Кипв, Полтава, 2005; Власкин М.В., Гармашов А.И., Доде З.В., Науменко С.И. Погребения знати золотоордынского времени в междуречье Дона и Сала. М., 2006.
6. См., прежде всего: Полосьмак Н.В., Малахов В.В. Некоторые аспекты изучения древних тканей // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Т. VI. Новосибирск, 2000. С. 389–392; Полосьмак Н.В. Всадники Укока. Новосибирск, 2001; Она же. Некоторые исторические и этнографические аспекты изучения древнего текстиля и одежды // Scripta Gregoriana. Сборник в честь 70-летия академика Г.М. Бонгард-Левина. М., 2003. С. 138–146; Полосьмак Н.В., Баркова Л.Л.. Костюм и текстиль пазырыкцев Алтая (IV–III вв. до н.э.). Новосибирск, 2005.
7. Баркова Л.Л., Гавриленко Л.С. Ворсовой шерстяной ковер из пятого Пазырыкского кургана // Реставрационный сборник Гос. Эрмитажа. Вып. 2. СПб., 1999. С. 6–13.
8. Так, в царской Сокровищнице в Персеполе за 200 лет собрали комочки финикийского пурпура на чудовищную сумму в 5000 талантов (Plut. Alex. XXXVI). О закупке красителей для тканей в дальних странах см., например: Шефер Э. Золотые персики Самарканда. Книга о чужеземных диковинах в империи Тан. М., 1981. С. 276–284.
9. См. также: Полосьмак Н.В., Кундо Л.П. Пазырыкцы в поисках красного цвета // Центральная Азия: источники, история, культура. М., 2005. С. 589–599.
10. Авторы основывают свое исследование во многом на разработках в монографии: Schweppe H. Handbuch der Naturfarbstoffe: Vorkommen, Verwendung, Nachweis. Landsberg–Lech, 1993.
11. Рецепт взят из: Беленький Е.Ф., Рискин И.В. Химия и технология пигментов. 3-е изд. Л., 1960. С. 694.
12. О собственном развитом текстильном производстве на Алтае уверенно говорит, однако, специалист по древним ткацким плетениям Е.Г. Царева, отмечающий и господство характерного для кочевых народов материала – овечьей шерсти и козьего пуха (с. 233-234, 238-239); о местном крашении тканей – авторы главы 2 (с. 124).
13. См., например: Вайнштейн С.И. Мир кочевников Центральной Азии. М., 1991. С. 154.
14. Иерусалимская. Кавказ на Шелковом пути… С. 6; Осетины глазами русских и иностранных путешественников (XIII–XIX вв.). Орджоникидзе, 1967. С. 27, 36, 193.
15. Подробнее обстоятельства ее попадания к номадам, ее дальнейшего использования и влияния на туземный костюм см.: Яценко. Костюм древней Евразии… С. 298–301 (разделы «Продажа кочевникам партий готовой одежды» и «Предметы костюма как дипломатические дары земледельческих государств и их воздействие»).
16. Караулов Н.П. Сведения арабских географов IX и X веков о Кавказе, Армении, Азербайджане. Тифлис, 1901. С. 51.
17. Яценко. Костюм древней Евразии… С. 45, 164.
18. Ср. весьма широкое использование шелковых согдийских и китайских тканей рядовыми кавказскими горцами-аланами на караванных путях VIII–IX вв.: Орфинская. Средневековый текстиль... С. 6–7, 15.
19. Такой территорией исследовательница предположительно считает Согд. См.: Полосьмак. Некоторые исторические и этнографические аспекты… С. 145–146.